На невзрачном майском берегу
Воды в этом году в р. Свирь маловато. Зима прогуляла где-то в другом месте, засыпав там дома под крыши, а на наши места снега-то и не хватило… А может, и зря я на зиму наговариваю. Ни одной оттепели она не выдала, а мелеть река начала еще с осени. А теперь ее оголившиеся берега удивляют взор ― оказывается, они кое-где завалены валунами.
Раз в реке воды недостаточно, то и в её заливе такая же картина.
Схожу-ка взглянуть, что там творится, и я отправляюсь в кут залива, называемого Лахтинским, то есть в самый его конец, где всегда было мелководье. Лахта – по-фински «залив», так что это залив заливов, самый заливной залив в мире. Только и в нем берега обнажились. А поскольку уклон в этом месте очень пологий, то и голого, лишенного пока что растительности берега оказалось много.
Пробираюсь топким местом между вытекающими из-под песчаного холма ключиками, пробуя предварительно ногой грунт: если качается, значит здесь глинистый зыбун, в который можно пролететь ногой по самое некуда. С таким коварством данного местечка я уже знакома и иду осторожно ― очень уж долго ногу из раскисшей глины (или непонятной чёрной жижи) вытягивать, да и вывозишься вся по самую маковку.
Из-за работы ГЭС выше по р. Свирь вода к вечеру немного прибывает, а к утру вновь спадает, обнажая полтора метра берега. Вдоль границы вечернего уровня тянется тропка следов еноток. Пробегали две-три собаки, следы свежие. Мотались туда-сюда. А я иду уже ниже, вдоль утреннего уреза воды по чистому песочку, где следов еноток нет. Они съели тут с вечера всё, что нашли, и удрали.
У воды на песке всюду лежат толстые многолетние корневища кубышек, каждое с зелёным венчиком не развернувшихся ещё, торчащих пиками листьев. Кувшинки и кубышки растут обычно полосой вдоль берега на глубине до двух метров, но большая часть корневищ теперь сохнет на земле. Двадцать лет назад такое уже было: корневища обнажились, а пучок листьев, не долго думая, укоренился в песке на берегу. Так неунывающие растения и жили всё лето – пучком торчащих из земли листьев почти без черешков, и даже выпускали цветы на коротеньких цветоножках. Удивительное это было зрелище. Надо фотки поискать…
А что это там впереди, на земле, у жалкого стебля прошлогодней осоки тускло и как-то безнадёжно отсвечивает? Странное пятно протянулось в полуметре от воды неровно изогнутой полоской шириной сантиметров десять. Наклоняюсь, рассматриваю.
Так это же щучья икра!
Икринки лежат в два‒три слоя или кучкой, сбитой волнами, пока здесь была вода. Сквозь них просвечивает мокрый песок.
Щука пришла ночью к берегу в сопровождении своего кавалера, долго прогуливалась в поисках травки (рыба любит вымётывать икру не куда попало, а по укромным местам, чаще всего в оставшиеся с прошлого года заросли прибрежной растительности), нашла, наконец, эту жалкую травинку и оставила здесь весь свой ястык, всё своё потомство этого года. Откуда же ей было знать, что уровень воды упадёт, и икра останется сохнуть днём на берегу в нескольких метрах от зарослей прошлогодней травищи.
Пройдясь вдоль голого берега с полкилометра, нашла я еще несколько обсыхающих кладок. Часть из них, оказавшуюся в небольших понижениях и оставшихся влажными, сгребаю рукой и выкидываю в воду. Икринки в воде становятся настолько прозрачны, что я моментально теряю их из вида. Долго таращу глаза на то самое место, куда плюхнулась горсть икры ― ничего не видно, кроме едва заметных лохмотьев, которыми щучьи икринки были как бы прикрыты.
Вот теперь я и думаю: была ли икра ещё жива, когда я проводила спасательные работы? Как должна выглядеть оплодотворённая икра щуки? Может, каждая икринка должна стать твёрдым шариком, а не оставаться студенистой массой?
Как вы думаете?
Автор текста и фотографий: ведущий научный сотрудник, к.б.н. Татьяна Ивановна Олигер. 17.05.2026
